Крест Скорби и Покаяния

...и в том строю есть промежуток малый. Быть может, это место для меня...

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
Главная 50-е годы 50-е годы СТРАНИЦЫ ПАМЯТИ


СТРАНИЦЫ ПАМЯТИ

E-mail Печать PDF

Питкяранта, 40-е годыВ 2005 году житель нашего города, пенсионер Анатолий Васильевич ЩЕТИНИН поздравлял читателей "Новой Ладоги" с 60-летием Победы и представил на конкурс «Страницы памяти» свои воспоминания о военном времени. Анатолий Васильевич 49 лет проработал варщиком на целлюлозном заводе «Питкяранта».
(с сокращениями)

Концлагерь в Ильинском

Наш поезд прибыл осенью 1944 года в Ладейное Поле, где мы на первое время остановились у знакомых. Нам не терпелось побывать в своей деревне. Переправившись через Свирь, мы увидели сгоревшие дома  - война не пощадила ни одного. Но по деревне бродили люди - местные женщины с детьми, которые уже вернулись из лагерей. Жили они а землянках финнов, которые были сделаны капитально, внутри отделаны очищенным деревом, сколочены

столы, скамейки, лежаки, во дворах разбиты клумбы, огороженные маленькими заборчиками. Видно, финны планировали обосноваться надолго. Здесь мы и встретили нашу родственницу М.Н. филину, рассказавшую такую историю: Те женщины и старики из нашей деревни, что не эвакуировались, ждали своей участи. В деревню въехали на велосипедах финские разведчики, через некоторое время прибыло   какое-то   воинское подразделение финнов, а с  ними на подводах и машинах мародеры из населения Олонецкого района. Они свободно      разговаривали с финнами на их языке, грабили брошенные жителями дома подчистую. Я видела, как они подъехали к вашему дому, вынесли ножную швейную машинку (мать была хорошей портнихой), остальное имущество, под конец вынесли гармонь отца, заиграли, сели в машину и уехали.
Нас же собрали в одну колонну и погнали по дороге в сторону поселка Ильинский, где был лагерь из бараков, огороженный забором и колючей проволокой, на вышках стояли часовые. Начальник лагеря был молодой, негрубый, а вот заместитель у него из местных, часто наказывал женщин и детей.
Пайка не хватало, жили впроголодь, а когда наступали лето и осень, начальник отпускал женщин в лес за ягодами и грибами. Он знал, что женщины, имеющие детей, никуда от них не убегут.
Наши войска подходили все ближе, один раз советские разведчики даже пробрались в барак, чтобы выяснить, точно ли там лагерь или же склады, и очень обнадежили нас.
Когда стал слышен шум боя, начальник лагеря собрал всех узников и объявил, что уходит, но оставляет на вышках своих старых солдат для нашей же безопасности, потому что приближалась отступающая элита финских войск - «Шюцкор» (то же, то и немецкие эсэсовцы). Если оставить лагерь без охраны, то они всех вырежут. А солдаты будут стоять до прихода русских и не подпустят к лагерю отступающих. Был дан приказ закрыть ворота, но пятеро подростков не послушались и вышли из лагеря посмотреть, как отступает «Шюцкор». Потом их нашли у ворот лагеря с выколотыми глазами и вырезанными звездами на теле.
Вскоре пришли наши, часовые сдались в плен, а мы двинулись к своим пепелищам».

Питкяранта маме понравилась

И вот настал долгожданный День Победы. Стали возвращаться солдаты, отец продолжал служить на флоте, а мы получили письмо от брата матери, который после войны уехал жить в какой-то город Питкяранта в Карелии и приглашал нас. Этот город он освобождал дважды - сначала в финскую, лотом в Отечественную войну. Сборы были недолгими - одежка, что на себе, да маленький чемоданчик, и осенью 1945 года мы прибыли в Питкяранту. Город матери понравился, решено было остаться.

«В городе осталось несколько каменных зданий: дом, где сейчас находится музей, да клуб завода. Мы поселились в доме, где позднее находился «горсоветовский» магазин: оборудовали комнатку с печкой, вставили стекла».
Однажды вечером, играя а пустых комнатах дома, я услышал голоса, поющие на незнакомом языке, и стук деревянных башмаков по дороге. К дому приближалась колонна пленных немцев под охраной конвоиров, потом немцы свернули и пошли вверх по Садовой улице в баню - она была в здании, где сейчас находится питкярантская милиция. Так я впервые увидел своими глазами пусть и пленных, но врагов.
«Лагерь военнопленных находился там, где сейчас площадь перед мэрией. В него входило шесть двухэтажных домов, обнесенных колючей проволокой, с вышками по углам. Два дома до сих пор на попали под снос--это дома № 10 и 12 по ул. Гоголя».
Немцы работали на два фронта - одни восстанавливали завод вместе с русскими, другие строили новый лагерь для себя и жилье для прибывающего населения. Лагерь построили из 14 бараков, обнесли колючей проволокой, немцы перебрались туда. Освободившиеся квартиры отдали населению, в одной из них поселилась наша семья. Детство наше было голодным - тот небольшой кусочек хлеба, что получали по карточкам, хотелось съесть сразу, но родители делили его наутро и вечер. Потом мы стали ходить в школу через весь город по ул. Ленина. С одной стороны был лагерь, с другой - болото (где сейчас рынок), там стояло несколько домиков. Дорога была ужасной - грязь, огромные лужи, а мы в рваных ботинках, заплатанных штанах. Чуть позднее вдоль улицы построили деревянный тротуар.

 

Друг наш Вилли

Как-то раз, выходя из школы, мы увидели на обочине лошадку с телегой, на которой сидел пленный пожилой немец. Он возил еду соотечественникам и приметил, что мы живем в районе лагеря, и решил нас подвозить. Его звали Вилли, и из разговора с ним мы поняли, что у него тоже есть «киндор» (дети), и он по ним скучает. Однажды мы ехали с ним возле бывшей автобусной станции, нас догнал на двухколесных дрожках молодой немец в черной офицерской форме. Поравнявшись с нами, он со всего размаха ударил плеткой Вилли по лицу. Мы, как горох, посыпались с телеги, а немец покатил дальше. Мы спросили Вилли, за что ударил его немец, а он, вытирая кровь с лица, объяснил - за то, что подвозит русских «швайн» (поросят). Так мы увидели «оскал» недобитого эсэсовца.

Немцы-футболисты

Надо сказать, что русский человек незлопамятен - некоторые немцы ходили без конвоя, а однажды даже произошла такая история. В наш город откуда-то приехала футбольная команда на матч с питкярантскими футболистами, посмотреть на это собрался весь город, в том числе и пленные немцы. Гора у стадиона была заполнена до кромки поля. Случилось непредвиденное: у нашей команды не хватило четырех игроков. Тогда спросили у немцев, кто умеет играть в футбол. Игроки нашлись, но вместо ботинок у них были босоножки на деревянной подошве. Матч проходил под громкий хохот всего стадиона, потому что немец ударял по мячу, и сначала летел мяч, затем босоножка, а следом бежал немец. Пленные поддерживали нашу команду дружными криками «Питкяранта - Питкяранта!», и матч был выигран совместными усилиями.

«Поминки» по детству

Вскоре немцы были депортированы в Германию, на их место привезены заключенные. Вместе с рабочими завода они запустили его. и многие трудились на нем по рабочим специальностям и остались жить в Питкяранте. Задымила заводская труба, ожили цеха, выдавая первую целлюлозу, а на весь город раздавался гудок, возвещая о начале смены.
А еще на весь город гремели взрывы снарядов, разрывая на куски детские тела. Страшно было смотреть, как родители, прошедшие войну, теряли в мирное время своих детей. В городе, начиная от нынешнего хлебозавода до депо, лежал большой состав с боеприпасами - любимое место мальчишек. Иногда отправлялись за трофеями на озеро Шестерку и дальше по лесной дороге шли в сторону Долины смерти. Земля в этих местах была напичкана боеприпасами и оружием.
"Трофейничал" и я со своими сверстниками. Хорошо, что заводилой у нас был мальчишка постарше, лет 14-16, он запрещал без его разрешения что-либо трогать, по-видимому, только это и спасло наши жизни.
Утром мы, захватив наши хлебные пайки, отправлялись по боевым местам. Трофеи свои прятали в старом каменном погребе в лесу. Родители, боясь за нашу жизнь, пожаловались сотрудникам охраны лагеря. Склад наш был найден и ликвидирован - солдаты удивлялись, увозя полную машину. Нам в этот день крупно повезло - кроме оружия, в окопах нашли запечатанную бутылку с прозрачной жидкостью и этикеткой на иностранном языке. Пришли к складу, а там пусто. Мы опечалились, а атаман наш открыл бутылку, понюхал и сказал, что в ней спирт или водка, и что будем устраивать поминки. Мы принесли из дома кружки и вечерние пайки хлеба. Атаман наполнил только свою кружку и велел другим не пить, если он умрет. Как заправский мужик, он вылил, сморщился, закусил и замолчал. Мы, разинув рты. в наступившей тишине глазели на него, ожидая результата. Через некоторое время наш предводитель, никогда не пивший спиртного и изрядно опьяневший, изрек, что все хорошо, можно и нам выпить. Мы, как мужчины, стойко пили, закусывали кусочками хлеба, а потом пошли по своим летним сараям спать, чтобы родители на увидели. Так для нас закончились походы, а вместе с ними, можно считать, и детство.

От бараков - к городку

В 1947 году вернулся мой отец. Отменили карточную систему, хлеба стало больше, посадили свои огороды. Рос наш город, а вместе с ним росли и мы, поколение войны. Получив начальное образование (7 классов), многие шли работать на завод, куда требовалось много рабочих и специалистов. Из лагеря увезли заключенных, сняли колючую проволоку и стали туда селить молодежь, прибывающих специалистов, строителей. Бараки эти теперь назывались Молодежным городком. С появлением СМУ началось строительство новых цехов завода и многоэтажных домов в городе, старые развалюхи сносили, застраивали болото и пустующие места.
У клуба завода построили танцевальную площадку, где после рабочего дня летом собиралась молодежь, учились танцевать. Под аккомпанемент гармошки или баяна танцы продолжались до самого утре. Жители близлежащих домов жаловались в администрацию города, разбирали пол на площадке. А вечером являлась с работы молодежь, прибивала оторванные доски обратно, и танцы продолжались.
Жизнь шла, мы строили наш город и наш завод, создали семьи, вырастили детей. У нас с женой две дочери и сын, есть внуки, которые называют нас бабушкой и дедушкой, а это значит, что пришла старость и очень хотелось бы, чтобы государство не забывало нас, ветеранов войны и труда, и не делило бы на «федералов» и «региональных». И хочется верить, что не умрет Россия, будет жить!

Последнее обновление 21.12.12 09:58  

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterToday131
mod_vvisit_counterYesterday458
mod_vvisit_counterThis week2434
mod_vvisit_counterLast week3616
mod_vvisit_counterThis month13446
mod_vvisit_counterLast month29122
mod_vvisit_counterAll days3242175

We have: 55 guests online
Your IP: 54.80.137.168
 , 
Today: Окт. 17, 2017

Яндекс.Метрика



Объявления

- Всемогущ ли Бог?
- Да, но черти – расторопнее.