Крест Скорби и Покаяния

...и в том строю есть промежуток малый. Быть может, это место для меня...

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
Главная 1944 1944 Глава из документальной повести «От Горького до Печенги»
 Notice: Undefined variable: max_words in /srv/www/enterprises/risti/risti/plugins/content/jmaillike.php on line 78

Глава из документальной повести «От Горького до Печенги»

E-mail Печать PDF

Владимир Емельянович КосниковВ БОЯХ ЗА ПИТКЯРАНТУ

Войска седьмой Советской Армии Карельского фронта, освободив от врага территорию Олонецкого района, шли по направлениям Питкяранта—Лоймола.
Питкярантский район Карелии встретил Владимира Косникова и его однополчан зарослями елей и вереска, спокойной гладью лесных озер и озерков, заросшими густым разнотравьем низинами и заболоченными берегами Ладожского озера.
Белофинские захватчики из оборонявшегося здесь 7-го армейского корпуса сильно разрушили шоссе от Олонца до Питкяранты. Грунтовая дорога, идущая почти параллельно берегу Ладоги, была изрыта воронками от бомб и снарядов, захламлена подбитой и брошенной техникой противника.
Продвижение наших частей замедлялось еще и тем, что отступающие враги густо заминировали остатки дороги и часть объездных путей.
Ведя огонь с коротких остановок, шли вперед артиллеристы майора Голубева, освобождая пядь за пядью родную советскую землю, вызволяя из каторги мирных жителей.
С правого берега реки Тулемайоки, из-за строений поселка Салми. ударили немецкие десятиствольные минометы. Это были батареи 163-й гитлеровской пехотной дивизии, воевавшей в составе финского корпуса.
Продвижение наших пехотинцев замедлилось. На правом фланге залегли две наступающие роты. Бойцы искали укрытия за валунами, прятались за кочки. Но от минометного огня нелегко укрыться — это знает каждый фронтовик!

— По белофинско-немецкой сволочи.., — услышал сержант Косников знакомый голос командира взвода, — взвод, прицел три, заряд второй, угломер 16, осколочным!
— Первое орудие готово! — доложил через полминуты Владимир.
— Второе готово! — в тон ему отозвался младший сержант Шеменев.
— Первое, огонь! — скомандовал лейтенант Василий Баляскин.
Немного волнуясь (уж очень быстро пришлось производить наводку), наводчик комсомолец Игорь Юркин рванул шнур. Оглушительно рявкнула гаубица. Первый снаряд разорвался у моста, -половину которого противник успел-таки взорвать.
Косников и его друзья-батарейцы увидели, что получился на первый раз недолет. Осколками только срезало, как гигантской косой, группу кустов ивняка на западном берегу Тулемайоки.
Командир фашистской минометной батареи, видимо, опытный вояка, тотчас перенес огонь своих десятистволок на позицию гаубичников лейтенанта Баляскина. Подобно огромной бороне горячие осколки крупповской стали с противным скрежетом и визгом запрыгали по камням метрах в ста от орудия Косникова.
«Хотят нас подавить, гады, — мелькнула мысль в голове фронтовика - комсомольца, — а потом и пехоту нашу в трясине утопить... Но не выйдет у них!..»

Темп стрельбы нарастал — началась контрбатарейная борьба немецких минометчиков и советских гаубитчиков.
— Взводом, огонь! Фугасными по батарее фашистов, беглый огонь! — то и дело слышались сквозь грохот выстрелов слова команды.
Несмотря на прохладу летнего утра, орудийной прислуге стало жарко: работа артиллериста требует не только ума и расчета, здесь нужны также быстрота действий и физическая сила.
Открыв рты и заложив уши ватой (чтобы при пальбе не повредился слух), ловко и четко работали командир орудия Владимир Косников и его подчиненные.
Однако, фрицы и белофинны не дремали. Следующие два залпа вражеских минометчиков пришлись прямо по вершине бугра, за которым стояли орудия наших пушкарей. С чердака двухэтажного дома в Салми ударил финский крупнокалиберный пулемет.
Находившийся наверху холмика на своем наблюдательном пункте командир батареи младший лейтенант Степанец получил небольшое ранение в руку. Его бинокль разбило, а сидевший в метрах пятнадцати телефонист ефрейтор Вазуев, уроженец поселка Надвоицы, был контужен.
И в эти самые напряженные минуты боя, когда злость и естественное чувство страха смешались в душе Косников а, ему вдруг припомнились почему-то слова лихой фронтовой песенки «Плясовая походная»:
Как по лесу враг в
Финляндию бежит!
Наша гаубица басом говорит:
— Попляши под нашу дудку немчура.
Нынче нам с тобой разделаться пора!
Эх, раз, эх, два, нам пора.
Уж проводим, так по чести, со двора!
«Правильно мелодию сочинили, — мелькнула мысль, — вроде бы и про нас тоже...».
Подавив противное чувство боязни, комсомолец по приказу офицера быстро сменил огневую позицию. На это ушло минуты четыре. Гаубица была выдвинута левее бугра, между стволами полуобгоревших березок, росших на опушке еловой рощи. И вовремя успели ребята! Почти следом ударил залп немецких минометов — и сотни осколков, мешаясь с дымом разрывов, зашелестели по обратному скату каменистой горки...
— Огонь, огонь! — кричал Владимир, дублируя команды взводного, и сам помогал товарищам. Сильно устал подносчик снарядов, рядовой Соколов. И сержант Косников, одновременно руководя ведением огня, подтащил к орудию с десяток двадцатидвухкилограммовых снарядов (а в каждом ящике их было уложено по два!).
Огневая дуэль продолжалась всего минут десять. Советские артиллеристы накрыли сначала один, затем другой расчеты десятиствольных минометов врага) В черном дыме взрыва взлетел в воздух одноэтажный деревянный дом, из-за стен которого стреляли фрицы — и враз замолкли минометы! Соседнее орудие младшего сержанта Шеменева уничтожило другую установку минометчиков. А белофинские пулеметчики вместе со своим крупнокалиберным «Суоми» заблаговременно убрались с чердака и их не удалось добить на этот раз...
— Вперед, за Родину!
— За партию!
— встать, за мной! — услышали артиллеристы голоса пехотных командиров, хрипло звучавшие в наступившей тишине.
Поднялись наши стрелки и автоматчики. Ведя на ходу огонь, отвечая на залпы балофинских пехотинцев и пулеметчиков, подбежали советские воины-освободители к реке. А враги — вот они — на том берегу, метрах в семидесяти.
Сейчас гаубичники уже не могли стрелять по переднему краю — можно было угодить и по своим.
— Огонь по сопке! — послышалась новая команда лейтенанта. Пушкари перенесли залпы в глубину вражеской обороны. Через Тулемайоки рванулась пехота.
В лесу, за поселком Салми, только что освобожденном от противника, комсорга четвертой батареи Косникова товарищи-коммунисты пригласили на свое собрание. Его приняли кандидатом в члены партии.
— Доверие оправдаю! — коротко сказал обычно немногословный юноша в грязной и помятой шинели, с сиявшими от радостного волнения глазами.

 

Политбеседа с расчетом орудия. Карельский фронт.
И назавтра же Владимир вновь доказал, что слово у него не расходится с делом.
Выбив немцев и финнов из Салми, 989-й гаубичный артиллерийский полк резерва Главного Командования продолжал продвигаться по северо-восточному берегу широкой, как море, Ладоги. Враг, огрызаясь, отступал к Питкяранте.
Повсюду видел Косников и другие батарейцы следы недавних боев. Во многих местах война обезобразила чудесную природу здешнего края. Но все равно красивыми показались артиллеристам озерные отмели с густыми травами и хвойные леса с желтевшими кое-где раскидистыми кронами карельской рябины и черемухи, озерочки-ламбы и каменистые холмы у болотных мхов...
Со всех концов страны нашей пришли освобождать родную советскую Карелию воины-братья. Сам Косников, как и наводчик Игорь Юркин, пришли на Карельский фронт с берегов Волги, командир батареи коммунист Степанец родился и вырос в Харькове, командир взвода Василий Баляскин, как и телефонист ефрейтор Кутавин — уроженцы Урала. Другой телефонист Вазуев, по национальности карел, рос в Надвоицах, а шофер расчета комсомолец Васнул Багдасарьян приехал в Карелию из солнечной Армении
И вот теперь эти дружные фронтовики — смелые и умелые — отчаянно дрались против вражеских недобитков из второй пехотной бригады белофиннов и 163-й немецкой пехотной дивизии. И навек запомнились командиру орудии Косникову разрушенные окопы и блиндажи в районе селений Усикуля и и Алауксу. Вот они, следы дальнего огневого нападения и следы стрельбы прямой наводкой советских «богов войны» — наших метких огневиков! На пологих берегах Кекарус-йоки и на песчаных отмелях Ладоги, на лесных полянках, развороченных нашими снарядами, — там и сям валялись трупы чужеземных завоевателей, разбитая боевая техника неприятеля...
Километрах в пяти от города Питкяранта, около неизвестного хутора, противник выбросил против наших наступающих полков сильный огневой заслон.
— Стой. Занять огневые! Приготовиться к стрельбе!
И снова была схватка, на этот раз ночная. Опять, как и под Олонцом, и в районе Салми на головы гитлеровских вояк и их союзников — финских белогвардейцев — быстро и одновременно обрушились 122-миллиметрового калибра гаубичные снаряды. На их боеголовках солдатские руки торопливо вывели меловые надписи — простые и в то же время полные глубокого смысла слова: «За нашу советскую Родину», «Смерть немецким оккупантам!», «Даешь родную Питкяранту».
А заряжающий из расчета Косникова — киргиз Саркис Магнаев — под общий смех бойцов записал на снаряде по адресу Маннергейма совсем уже непечатную фразу...
Под утро, когда идущие впереди советские стрелковые 6атальоны приблизились к окраинне города на полтора километра, артиллеристы и без бинокля разглядели в зарослях ельника дома и улицы, корпуса цоллюлозного завода. Что-то горело у стадиона и на причалах пристани. Город огрызался свинцом и сталью...
Вновь гаубичники поддержали огнем продвижение соседей пехотинцев Расчет сержанта Владимира Косникова уничтожил два бронеколпака у подхода к вагонным мастерским и подавил огонь дзота у здания железнодорожного вокзала. Бой был жарким.
— Когда мы, овладев городом, ехали на своих машинах с орудиями, — вспоминает ныне ветеран войны, — видно было, как горели два больших здания. Жителей на улицах сначала не было видно, некоторые из них появились только под вечер, они скрывались в окрестных лесах от угона их врагом в Финляндию. Помню, как незнакомая старушка в рваной телогрейке принесла нам ведро с квасом, приготовленным из вереска (сахару при враге питкярантцы не ели) и радушно угощала всех, начиная с Магнаева. Он был ростом выше всех — черноволосый, красивый, — ну старая и решила, что это у нас а полку самый главный начальник.. Было радостно нам, освободителям Питкяранты, но в то же время и грустно — мы потеряли несколько боевых друзей, погибших а боях на подступах к городу.
После изгнания вражеских войск из Питкяранты сержант Косников был отмечен в числе лучших командиров орудий в полку и удостоен благодарности от самого «бати» — майора Голубева. Поощрения получили и другие пушкари.
А уже за городом, двигаясь маршем на шоссе от Питкяранты на Райконкоски, воины узнали от командиров радостную новость. Все они, находясь а составе 7-й армии Карельского фронта, участвовали в Свирско-Петрозаводской наступательной операции. Эти бои являлись составной частью четвертого стратегического удара советских войск в Карелии, который проводился при поддержке кораблей Ладожской и Онежской военных флотилий в июне — июле 1944 года.
В ходе наступательных боев наши части освободили от врага большую часть Карельской АССР.
Указом Президиума Верховного Совета СССР, 989-й гаубичный артполк за участие в боевых действиях при проведении Свирско-Петрозаводской оперлции, награжден был орденом Красного Знамени.
Ввиду такого события гордые батарейцы подняли тост — свои фронтовые сто граммов.
— Теперь мы, брат, краснознаменцы, так-то! — говорили друг-другу радостные огневики. Опаленный в схватке с врагом, Владимир в тот день на коротком привале написал родителям — отцу на Южный фронт, и матери в Горький:
...Крепко мы дали по зубам белофинской сволочи и немчуре! Я пока здоров, не беспокойтесь. Берегите себя...».
После воевал сержант в Заполярье, освобождал от гитлеровцев Печенгу и Никель, был ранен. Родина наградила патриота медалями «За боевые заслуги». «За оборону Советского Заполярья» и другими. Ныне мой     друг Владимир Емельянович Косников живет в поселке Лесное, Верхнекамского района, что в Кировской области. Односельчане уважают коммуниста Косникова - хорошего труженика и активного общественника. Он трудится на лесокомбинате в должности начальника отдельной военизированной пожарной охраны. 3а успехи в работе недавно был удостоен благодарности от руководства предприятия, а к боевым наградам фронтовика добавилась еще одна — нагрудный знак «Лучшему работнику пожарной охраны».
И думается коммунисту: «Борьба партии и народа — это ленинизм в действии. Люди, молодежь наша должны знать имена тех, кто сражался и кто погиб за Советскую Отчизну. Знания о подвигах старшего поколения — это добрая память потомкам».
Сам он часто беседует с учащимися, с допризывниками о боях жестоких и походах славных, о героизме своих фронтовых братьев по оружию.
И всегда он а строю. Этот 45-летний капитан внутренней службы, в любую минуту снова готов встать у своей гаубицы и сражаться за Родину-мать. Простой советский человек. Один из освободителей Питкяранты.

В. ВАТЛЕЦОВ, член военно-научного общества.
Фото отсюда.
Новая Ладога, 1969 год.

Последнее обновление 06.09.11 13:09  

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterToday267
mod_vvisit_counterYesterday499
mod_vvisit_counterThis week267
mod_vvisit_counterLast week4043
mod_vvisit_counterThis month15450
mod_vvisit_counterLast month143272
mod_vvisit_counterAll days3112468

We have: 44 guests, 2 bots online
Your IP: 54.224.247.75
 , 
Today: Апр. 30, 2017

Яндекс.Метрика



Объявления

И познаете истину, и истина сделает вас свободными.

Евангелие от Иоанна (8:32)