Крест Скорби и Покаяния

...и в том строю есть промежуток малый. Быть может, это место для меня...

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
Главная 1944 1944 98-я гвардейская штурмует Рямен-оя


98-я гвардейская штурмует Рямен-оя

E-mail Печать PDF

Отрывок из книги "ПЕШИМ ПО-ДЕСАНТНОМУ" Профессора А.Я.Мизарбаева

Десантники штурмуют финские позиции, 1944 г.В ночь на 14 июля дивизия вышла к новой мощной полосе обороны противника, передний край
которой проходил по берегу реки Рямен-Оя. Этот рубеж прикрывался мощными лесными
завалами глубиной 200-300 метров, надолбами, минными полями и двумя-тремя рядами
проволочных заграждений. В общей системе сплошных траншей, окопов и ходов сообщения
через каждые 50-100 метров стояли доты и дзоты. Перед фронтом дивизии оборонялся 2-й
пехотный полк и 3-й пограничный егерский батальон, поддерживаемые четырьмя минометными
и восемью артиллерийскими батареями.
На первый взгляд соотношение сил было в пользу наступающих. Но дело в том, что в
стрелковых батальонах насчитывалось от 12 до 25 процентов штатной численности личного
состава. Слишком тяжелые потери понесли они в боях за Олонец и Железную Гору. Да и в
мелких стычках немало десантников выбывало из строя.

Виндушев Константин Николаевич, командир 98-й гвардейской дивизииДивизии здесь был дан кратковременный отдых. Для многих это была передышка, но только
не для разведчиков. Они, как всегда, вышли на задание. Чем больше донесений поступало
от них, тем угрюмее становился полковник К.Н.Виндушев.
Было от чего расстраиваться. Судя по полученным данным, оборона в инженерном отношении
представляла собой непреодолимое препятствие. Было достоверно установлено, что по обеим
берегам реки — лесные завалы из связанных крест-накрест и опутанных колючей проволокой
деревьев. На подступах к ним и внутри них установлено-множество мин. Правый берег,
занятый финнами, господствовал над левым, что позволяло следить за каждым шагом
готовившихся к наступлению частей.
Танки и САУ через такие препятствия пройти не смогут. Мост через реку был не разрушен,
но подходы к нему простреливались со всех направлений из трех дзотов.
Этот рубеж, как выяснилось, являлся составной частью известной еще по финской войне 1939 - 1940 гг. «линии Маннергейма». Здесь, в глухом лесу, отделение шестой роты
третьего батальона 302 полка обнаружило останки двух незахороненных красноармейцев. Они
лежали в шинелях, подпоясанные ремнями. Рядом винтовки. Кто они? При каких обстоятельствах погибли? Оставалось только гадать.
Их похоронили и написали на дощечке, что здесь лежат безвестные герои.
Несмотря на то, что дивизия была обескровлена, командующий фронтом установил ей жесткие
сроки прорыва обороны противника. Во исполнение этого приказа полковник К.Н.Виндушев
определил ряд первоочередных мероприятий, в том числе работы по разминированию подходов
к переднему краю обороны противника и разведку его огневых средств, инженерных
заграждений и сооружений.


Наступление на Питкяранта, июль 1944

Саперы незамедлительно приступили к разминированию. Это была адская, если не сказать
хуже, работа. Здесь минные поля были установлены особым методом и саперам пришлось
немало поломать голову, чтобы определить систему. Финны устанавливали противопехотные
мины на одной линии с противотанковыми на расстоянии всего 50 -60 сантиметров. Особенно
много было мин натяжного действия. Ими были напичканы не только завалы, но и все,
казалось бы непроходимые, участки. Плотность также была невиданная. На одном из
участков дороги, например, приходилось в среднем по две с половиной мины на погонный
метр!
Поскольку разведка проникнуть в тыл противника практически не могла, было принято
решение в полках провести разведку боем силами стрелковой роты с приданными и
поддерживающими средствами. Открыла этот печальный счет рота 299 стрелкового полка. Она
трижды за день пыталась пробиться на передний край противника и — безуспешно.
В тот же день с той же задачей выдвинулась к лесным завалам восьмая рота 296 полка.
Десантникам удалось ворваться в гущу переплетенных проволокой деревьев, даже
продвинуться на несколько десятков метров, но тут ее остановил шквал артиллерийского,
минометного и пулеметного огня. В дополнение ко всему подкатил бронепоезд и обрушил
огонь тяжелых орудий на завал, где истекала кровью рота. По нему ударила наша
артиллерия. Разгорелась своеобразная дуэль.
Эту разведку боем, в результате которой рота несколько часов подвергалась бешеному
огню, злые шутники окрестили «большим сабантуем». Она обошлась слишком дорого. Из
исходного положения на боевое задание вышло 98 человек, вернулось всего 18.
В течение нескольких часов оставшиеся в живых десантники выносили убитых и раненных.
Только один санинструктор В. М. Шибеев вынес и отправил в тыл двенадцать раненых бойцов
И сержантов Всего за этот период на Карельском фронте он спас более ста человек.
Потерпел неудачу и рискнувший на вылазку разведвзвод одного из батальонов этого полка.
Он потерял восемь человек убитыми и несколько бойцов были тяжело ранены. Так, разведчик
Г.Салахутдинов был трижды ранен. Рискуя жизнью, его и других бойцов вынес из-под огня
санинструктор Н.В.Кочкарев.
Противник разгадал замысел о готовящемся наступлении. Собственно, тут и не требовалось
особой прозорливости — после штурма Железной Горы и Большой Горы иного и не следовало
ожидать. Финны начали интенсивный обстрел артиллерией н минометами наших позиций. А
однажды группа в два десятка бомбардировщиков «Ю-88» нанесла мощный удар по дорогам,
ведущим к переднему краю и расположениям полков.
Непосредственно перед началом наступления дивизии были приданы два минометных полка,
истребительно-противотанковый артиллерийский полк, полк гвардейских минометов,
артиллерийская бригада и саперный батальон. В ее интересах планировалось использовать и
силы фронтовой авиации. Казалось бы, перед этой силой не устоит ни одна оборона.
Возможно так и получилось бы, но в те сроки, которые были даны, дивизия просто-напросто
не могла завершить всех подготовительных мероприятий. И, конечно же, наступление
захлебнулось едва начавшись. Из воспоминаний Л.С.Отвалова.
«Перед началом наступления наша авиация нанесла по позициям финнов бомбовый удар.
Краснозвездные самолеты появились из-за Ладоги. Выйдя на боевой курс, они поочередно
входили в пике и, разгрузившись над вражеской обороной, с ревом проносились над нашими
головами. Один из них долго искал цель и попал под огонь вражеских зениток. Самолет
загорелся и рассыпался. Бомбы, которые он не успел сбросить, теперь вывалившись из
люка, попадала на головы финских зенитчиков.
После авиационной и артиллерийской обработки переднего края, цепи нашего 302-го полка
пошли в атаку.
- Вперед! — зычно прокричал командир роты лейтенант Богатырев и первым ринулся в
полосу, которую мы уже окрестили «долиной смерти». Рота поднялась дружно,
через несколько десятков метров вынуждена была залечь под ливнем финских пулеметов и
автоматов. На нее обрушились снаряды, мины.
Рота, увлекаемая командиром, несколько раз поднималась, бросалась вперед. И всякий раз
ее встречала лавина огня. С каждой минутой росли потери.
Пали, сраженные осколками и пулями гвардейцы узбеки К. Курбанов, А. В. Хисамов, татарин
Г. Танакчеев, русские П. Звонарев, Д. Иванов, младший лейтенант Стыров, тяжело ранены
рядовые Бухвалов, А. Кресов и многие другие...
Залегли и другие подразделения дивизии.
В одном не прав, вернее не точен автор воспоминаний. Гвардеец-уэбек А. В. Хисамов не
погиб, он выжил. Залечив тяжелое ранение, он получил высшее образование. Ныне проживает
в Ташкенте, работает в Ташкентском институте ирригации и механизации сельского
хозяйства. (ТИИМСХ).
Следующее наступление дивизии было перенесено из-за его неподготовленности, а в новый
срок быстро захлебнулось. I
И все же двум батальонам 296-го полка удалось переправиться через реку Рямен-Оя и
достигнуть высоты, имеющей большое тактическое значение. Но завладеть ею не удалось.
Батальоны, неся большие потери, залегли.
Финны не гнушались никакими средствами. Здесь они часто пользовались и откровенными
провокациями. «В район боев проникали финские солдаты, — вспоминал ветеран дивизии И.
Д. Ермаков. — Помню, в девятой роте санитаром был рядовой Айвизов. После очередной
неудачной попытки взять высоту появилось много раненных. Их голоса доносились отовсюду.
Айвизов шел на зов и оказывал первую помощь. То и дело слышалось: «Айвизов, перевяжи!
Айвизов, помоги!».
Такой же голос донесся и из густого ельника. Айвизов хотел броситься на помощь, но
кто-то из десантников его удержал. Место, откуда шел голос, показалось подозрительным,
и он сам спросил:
— Как фамилия?
Ответа не последовало.
Тогда десантники прошили молодой ельник автоматной очередью.
Выяснилось, что под раненного маскировался финский солдат.»
В общей сложности из-за непродуманной подготовки и обеспечения наступления дивизия
потеряла 220 человек убитыми и раненными 685.
Причии тому было много. Это и несогласованность тыловых подразделений, и недостаточно
эффективная авиационная и артиллерийская подготовка, и неритмичный подвоз боеприпасов.
Но самая главная причина, как пишет Б.Н.Яковлев, состояла в нереальности сроков
наступления, неоправданном перемещении на другой участок 127 лск, обескровленности
дивизии: она пополняла стрелковые роты лишь за счет «внутренних резервов» — ездовых,
сапожников, парикмахеров, поваров и других бойцов тыловых служб и обеспечения штабов.
Солдаты и офицеры действовали отважно, умело и самоотверженно. Их вины в неудачах нет.
В этой обстановке из штаба 37-го гвардейского стрелкового корпуса поступил приказ
закрепляться на достигнутом рубеже, и, одновременно, активной разведкой уточнять состав
и состояние инженерных сооружений вражеской обороны, выявлять слабые места.
В условиях обороны основное внимание уделялось разведке. Вот уж для кого ни минуты
покоя! Эти проклятые доты, дзоты, бронеколпаки и даже лица некоторых финнов разведчики
знали наперечет. Каждая выщербинка, сучок в бревне, ветка и обрубленная верхушка в
завале держались в памяти. Но никак не попадалась на глаза какая-нибудь нора, хоть
какой-нибудь, вот такой малюсенький, лаз, лазочек, лазеечка... ничего!
Зато в полный голос заговорили снайперы. Не знаю уж, с чего пошло, но инициатором этого
движения считали А.Максимова. Он ежедневно выходил «на охоту» и, в отличие от
разведчиков, ни разу не возвращался пустым. Опытный охотник, Максимов отрыл себе три
окопа в 20 - 30 метрах друг от друга. Ходом сообщения ему служила глубокая канава. Под
его прицелом находилась просека, подходы к нескольким дзотам. Если у одного сектора
финны не появляются, он перебирался к другому окопу или даже-к третьему, но все равно
своего добивался.
Снайперское движение оживилось и в полках, куда приглашали А.Максимова поделиться
опытом. Он рассказывал о своих уловках, приемах и проводил занятия с молодыми
снайперами. Вскоре почти все они открыли боевой счет. А один из них перещеголял самого
Максимова — за один день «снял» пять «кукушек»! Его фамилия — Кузьмичев — сразу стала
известна всей дивизии.
Могли гордиться своей работой и саперы. Они скрытно проделывать проходы в проволочных и
минно-взрывных заграждениях перед передним краем противника.
Разведчики же в попытках взять «языка» и проникнуть в расположение финских войск несли
большие потери. И тем не менее этих попыток не бросали. Одна часть разведчиков вела
наблюдение, отмечая малейшие изменения в системе обороны противника, особенно появление
новых огневых точек.
В стрелковых полках по приказу полковника К.Н.Виндушева проводились учения подобно тем,
что были организованы перед штурмом обороны на реке Свирь. Хотя подразделения на учения
уходили в тыл, все это не осталось незамеченным. Противник занервничал. Не только днем,
но и ночью он вел методичный огонь из артиллерии, минометов. Нередко, если удавалось,
вступала в дело и бомбардировочная авиация.
На одном из участков стал досаждать финский бронепоезд. Стоит появиться на бруствере
или вообще в зоне действия его пушек, тут же следовали взрывы. Доходило до курьезов.
Рота лейтенанта Ларина была выведена на помывку в полевую баню. Только разделись —
артналет. Как ошпаренные, в чем мама родила все разбежались по кустам. Правда, обошлось
без потерь.
А было и так, что только привезут кухни, только около них появятся бойцы с котелками —
бронепоезд тут как тут...
Он настолько портил настроение, что для его ликвидации была создана группа из
разведчиков и автоматчиков 296 полка. Она подкралась довольно близко к железнодорожному
пути, но была обнаружена, и ее обстреляли из минометов. При этом погиб рядовой
Чикиндин. Боевые друзья вынесли его и похоронили на полянке у могучей сосны.
Долгому стоянию в обороне было еще одно объяснение. Когда дивизия, прорвав
оборонительные рубежи финнов на Свири устремилась на Олонец и Вндлицу, как пишет в
книге "Две книги о войне" Г. К. Холопов, Верховный Главнокомандующий просил
С.А.Мерецкова 37-й гвардейский стрелковый корпус, в том числе и 98-ю гв. сд. постепенно
выводить из боя, заменяя десантников обычными войсковыми формированиями. Но. как видим,
обстановка была сложной, и командующий Карельским фронтом, надо полагать, упрашивал
оставить корпус еще на какое-то время или до выполнения оперативной задачи.
В полках и батальонах, конечно, об этом и представления не имели. Все напряженно
готовились к новому наступлению. По указанию полкового инженера капитана
Трахтенберга саперы углубляли ходы сообщения, по которым можно было бы без большого
риска выдвинуться ближе к переднему краю противника. Они же проделали более десятка
проходов в проволочных и минно-взрывных заграждениях, которые прикрыть финны не смогли.
Наступление было назначено на 24 июля. В это утро погода испортилась. Пошел сильный
дождь, переходящий в ливень. Дороги превратились в непролазную грязь. Авиация сидела на
аэродромах. Корректировщики артиллерийского огня также не имели возможности давать
точные целеуказания. Вместо прорыва обороны и штурма вражеских позиций дело
закончилось, как писала тогда в сводках, «боями местного значения», в ходе которых все
же некоторым подразделениям дивизии удалось захватить небольшие участки на
противоположном берегу реки Рамен-Оя.
Однажды заработала финская громкоговорящая установка. Вместо обычных предложений
сдаться в плен мы услышали совсем иные слова. Диктор информировал нас, что Маннергейм
улетел в Москву, к И. В. Сталину для заключения перемирия. Мы не верили своим ушам. Не
может того быть! Но факт есть факт, что после этой передачи интенсивность огневых
налетов на наши позиции заметно снизилась. А сообщение через день - два подтвердило и
Совинформбюро.
А тут еще новость: по приказу Ставки Верховного Главнокомандования наша дивизия в ночь
со 2-го на 3-е августа должна передать свои позиции частям 4 стрелкового корпуса и уйти
в тыл. Мы это распоряжение связывали с выходом Финляндии из войны. Пошли по окопам и
землянкам куплеты фронтовых концертных бригад, быстро откликавшихся на события в мире я
на фронте. Запомнился такой куплет:
Воет Таннер, Рюти воет.
Подвывает Маннергейм.
Смазав пятки, удирает
Из столицы финский сейм.
Первым приступил к сдаче своих позиций 296-й полк и после выполнения соответствующих
формальностей, подписания акта о приеме-сдаче походной колонной выступил по маршруту на
Уома, где и сосредоточился к вечеру 3 августа.
302-й полк выступил следом за ним и расположился лагерем 800 метров западнее Уомы.
А вот 299-му полку пришлось еще сутки оставаться на своих позициях, поскольку опоздали
представители сменяющейся части.
Уходили мы ночью, при огромном зареве, словно прощаясь с нами, финны подожгли ими же
устроенные завалы. Пламя бушевало, достигая нескольких десятков метров высотой. Искры,
как при фейерверке, летели в самое небо.
От Уомы дивизия комбинированным маршем двинулась опять на станцию Оять, откуда и
начинала свой путь в Южной Карелии.
Стояла, необыкновенная тишина. Нарушал ее только птичий гомон да тяжелая поступь
солдат. Полки возвращались дорогой славы, унося с собой память о боевых
друзьях-товарищах, отдавших свою жизнь за Победу, за освобождение народа от фашистских
захватчиков.
Мимо братских могил и одиноких холмиков шли поредевшие, но возмужавшие в боях
гвардейские полки. Приспускались овеянные славой, пропахшие порохом и дымом полотнища
гвардейских знамен. В глубоком молчании застывали ряды гвардейцев-десантников. Пилотку
сняв, остановись, боец! Герою честь отдать достойно надо, ...Уж мечутся в испуге
палачи... К нам месть и гнев победу приближают. Спи мирно, друг! Пусть над тобой
сверкают Кремлевских звезд бессмертные лучи! Это стихотворение написал наш однополчанин
И. Петров по горячим следам сразу после завершения боев в Южной Карелии.
В ходе Свирско-Петрозаводской наступательной операции с 21 июня по 3 августа 1944 года
дивизия постоянно действовала на направлении главного удара 7 армии. С тяжелыми боями
она прошла 236 километров, форсировав реки, Свирь, Инема, Мегрега, Тулокса, Видлица,
Тулема-Иоки, Рамен-Оя. Были освобождены город Олонец и 62 крупных населенных пункта. В
том числе Назарьевская, Мегрега, Конейло, Чимойло, Железная Гора, Большая Гора.
Рогокоски, Конноброярви, Палоярви, Орусярви, Уома, Лавоярви...!
За этот период дивизия нанесла противнику большой урон в живой силе и технике. Было
убито и ранено 4 000 солдат и офицеров, 19 взято в плен. Уничтожено 12 складов с
боеприпасами, 49 орудий разного калибра, 1345 автоматов, 1534 винтовки, 36 станковых
пулеметов, 89 ручных пулеметов. В качестве трофеев захвачено 33 склада с боеприпасами,
продовольствием, военным имуществом, боевой техникой, 830 винтовок, 524 автомата, 32
станковых пулемета, 64 ручных пулемета, 36 орудий, 830 велосипедов. Боевые потери
дивизии составили убитыми 1008 человек и раненными — 2500. Это официальные данные, но,
на взгляд ветеранов, они занижены. В настоящее время идет работа по уточнению боевых
потерь дивизии.
Опыт боевых действий 98-й гвардейской Свирской стрелковой дивизии в Южной Карелии дает
много ценного и поучительного для организации и ведения наступления в
лесисто-болотистой местности. Тем не менее, в адрес дивизии и 37-го гвардейского
Свирского стрелкового корпуса высказывались не только упреки, но и обвинения — даже со
стороны Ставки ВГК - за слабые темпы наступления. Как пишет генерал армии С. М.
Штеменко, в Москве неоднократно выражали недовольство медлительностью Карельского
фронта, допускавшего много промахов в управлении войсками. Еще 23 июня Ставка
высказывала требование ускорить продвижение войск.
Развивая эти претензии, некоторые исследователи тут усматривают вину и 37-го корпуса.
Например, Н. А. Таленский в сборнике материалов (Воениздат, 1950 г. с. 28) пишет, что
вместо того, чтобы на плечах отходящего противника ворваться в Олонецкий УР и
преодолеть его, части 37 гв. ск задержались на промежуточном рубеже финнов у деревни
Карельской и потеряли время. Темп продвижения за первые дни достигал 7 километров в
сутки, что в условиях решающего превосходства в силах над противником и при начавшемся
отходе его был недостаточным.
Автор явно не знаком с истинным положением дел, Превосходство было только в численности
личного состава, да и то двукратное, тогда как по всем канонам военного искусства
нормальным считается тройное. Это первое. Далее. Танки, авиация и артиллерия не в
полной мере поддерживали наступающие части. Сначала они задержались на сутки у
переправы через Свирь, затем ожидали, пока саперы разминируют нашпигованные минами
дороги. Противотанковая оборона финнов была настолько сильной в инженерном отношении,
что только единицы достигали вражеских траншей, не говоря уже о глубине обороны.
Тяжелая артиллерия запаздывала по тем же причинам, что и танки. Чтобы подтянуть ее
требовалось время. Кроме того, начались дожди и дороги раскисли. Авиация также не
смогла в полной мере поддержать наземные войска. Из-за низкой облачности самолеты
вынуждены были большую часть времени ждать погоду.
Кому не понятно, что взломать и прорвать оборону, насыщенную мощными укреплениями, без
артиллерийской и авиационной поддержки практически невозможно. А десантники доказывали
обратное — и не однажды! Так стоит ли бросать упрек в низких темпах продвижения?
«После окончания операции, — писал Маршал Советского Союза К.А.Мерецков, — я нарочно
послал в Ставку фотографии укреплений, прорванных нашими войсками на перешейке, с
просьбой показать их Сталину. Но позднее я узнал, что этот альбом так и не дошел до
Верховного Главнокомандующего».
Альбом был передан генералу С. М. Штеменко, что он сам подтвердил в своих
воспоминаниях. «После успешного завершения Свирско-Петрозаводской операции Кирилл
Афанасьевич прислал мне два альбома с новыми фотографиями обороны противника (теперь
уже поверженной) и по телефону попросил при случае показать их Сталину, — пишет он. —
Мы с Антоновым решили воздержаться от этого, хотя фотографии были очень красноречивыми
и действительно помогали зримо представить, насколько трудную задачу выполнил
Карельский фронт. Альбомы и до сих пор хранятся у меня». Словом, если на командовании
фронтом есть доля вины за недостатки в управлении, то это никак нельзя ставить в вину
37 гв. ск и тем более 98-й гвардейской стрелковой дивизии. Личный состав ее действовал
в лучших традициях молодых воздушно-десантных войск. Каждый гвардеец сражался
самоотверженно, инициативно, с полной отдачей сил, а когда возникала необходимость,
жертвовал и самым дорогим — жизнью.

Вы смогли ознакомиться с этим отрывком благодаря Питкярантскому краеведу А.Аксентьеву.

Читайте так же Долина Героев

 

Последнее обновление 30.03.12 07:54  

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Последние комментарии

mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterToday1060
mod_vvisit_counterYesterday430
mod_vvisit_counterThis week1490
mod_vvisit_counterLast week7912
mod_vvisit_counterThis month20414
mod_vvisit_counterLast month29122
mod_vvisit_counterAll days3249143

We have: 43 guests, 1 bots online
Your IP: 54.225.20.73
 , 
Today: Окт. 23, 2017

Яндекс.Метрика



Объявления

И познаете истину, и истина сделает вас свободными.

Евангелие от Иоанна (8:32)